Берлин — о жизни

В субботу вышла из дома на день рождения неизвестного мне археолога, а вернулась в воскресенье вечером, в чужом свитере и в носках до колена, потому что берлинская зябкость никого не щадит. Нынче в Берлине прошел Berlin Art Prize Week, я побывала на паре выставок, но среди увиденного мной единственным настоящим произведением искусства, я считаю лобио, которым меня угостил именинник. Дело было в каком-то дворе, в Пренцлауэр Берге, в углу валялся детский цирковой шатер, все кутались в невидимые шарфы и накатывали еще чуть-чуть, чтобы не продрогнуть. Вокруг носились шестилетние дети, и я почувствовала как меня потянуло куда-то на пятнадцать лет назад, когда моим родителям удалось снять квартиру в деревянном муниципальном доме в Серебряном Бору, где мы в общей сложности прожили полгода. Соседи там были невидимые, вместо сада был чернозем и горбатые березы, или какие-то другие юные деревца, а я и мой тогдашний друг Грач, с воплями носились по двору, распугивая соседского бульдога, ежей, птиц и маленьких крысок (я более чем уверена в их существовании). Когда четырехглавое семейство с фамилией Грач заезжали в этот двор, моим любимым было вовремя вывалиться из квартиры с воплем “Грачи прилетели”. Мама топила выбеленную печку, мы истяжно учили с ней английский язык по учебнику для третьеклассников, мне больше всего хотелось висеть на заборе чем читать какой-то обрыдший мне текст про лягушку. Дома шел ремонт, и он уже подходил к концу, но мне совершенно не хотелось возвращаться, хотя я никогда не питала особенного пиетета ни к даче, ни к природе.
Представляю восторг друзей моей сестры, отмечавших ее девятнадцатилетие в черте города, где можно было жечь костер, ржать с моими родителями, наряжаться во все самое дачное, бесконечно пить чай, или что там эти взрослые пьют, наверное тайком коньяк добавляют, думала я, а потом уставшие и счастливые, пахнущие костром, и возможно даже немного пьяненькие едут на двадцатом троллейбусе до станции метро Октябрьское Поле, чтобы нырнуть в пустые вагоны до центра.

В метро в эту субботу я так и не попала, зато попала в теснейший бар, откуда я выходила под слащавый кавер на Girls Just Wanna Have Fun. Чудом поймав трамвай, в это время суток курсирующий с частотой примерно в никогда, я обнаружила, что забыла в этом дворе наушники. И пошла пешком через весь район чтобы их забрать, потому что без этих мне на улице не танцуется. В квартире у именинника мне выдали забытое, бокал израильского вина и пахучий букет кинзы. “Я знаю людей, которые годами покупали кинзу, думая что это петрушка. И наоборот”, весело сказал хозяин. Белый ангорский кот орал, требуя плов и ластился с отсутствующим видом, чтобы никто никогда в жизни не подумал, что ему интересно людское общество.

Прыгая из ночи в воскресный полдень и опуская некоторые подробности, я приземлилась у друзей в Веддинге, где мы с упоением рассматривали котов для потенциального усыновления, выпили бочку кофе, и кутались в три пуховых одеяла, так как температура в квартире упала ниже приличной. Встретила свою приятельницу из Москвы и ее друга и мы отправились доедать оливковый хлеб в присутствии арт-пролетариат-бомонда нашего славного города и их художеств. Возвращаясь домой через сутки, я подумала — вот я вчера вышла из дома на пару часов, просто с людьми пообщаться, а сегодня я в чужой футболке, в двух шерстяных свитера, закусываю печали и экзистенциальный кризис орехами и мацой. А несколько лет назад, один чувак вышел из дома на пару часов в парк около дома послушать концерт неизвестной никому группы, а я случайно в него влюбилась, потому что рядом стояла.
Во всех описанных мной случаях, все совпадения случайны. А важно только одно — в зябкую октябрьскую пору год блесс шерстяные носочки. Иначе можно застрять дома и все навсегда пропустить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Пролистать наверх